Скорее всего это то чего мне не хватило в последней главе книги - то что дорисовывало мое воображение когда я дочитывала. И вот я поняла, что эти представленные мною картинки настолько въелись в мое сознание, что я от них не избавлюсь пока не изложу их на бумаге. Так и появилось это нечто под названием "Они - это мы".
Смогут ли понять сюжет те, кто не читал "Сойка пересмешница"? Я не знаю, может быть...
Они - это мы
Прошло много времени после возвращения в свой дом. Хотя он так до конца и не стал моим и не будет.
Мой дом – это та хижина с дырявыми стенами, та в которой было сыро и прохладно, та в которой была моя мать, сестра и отец.
Теперь его нет. читать дальшеНет моего дома, но есть его заменитель. Он как макияж на лице Эффи Бряк – искусственно красивый. Под ним не разглядеть истинное лицо нынешней ситуации, если не знать и не помнить всей истории… Для всех я сумасшедшая с крайне нестабильной психикой. Именно такой диагноз на суде спас меня от смерти. А нужно было ли?
Я никогда не прощу Питу его поступок. Зачем он не дал мне глотнуть ядовитую таблетку? Неужели желание уберечь, помочь мне засели в его сознании сильнее чем гипноз Капитолия? Или это и есть та сила любви о которой все говорят?
Нет, этого не может быть. Вся его любовь ко мне обернулась ненавистью, ее отравили пчелиным ядом, пропустили через мясорубку и вылепили нечто новое, такое же сильное – ненависть.
Приятно осознавать что он боролся и наверное продолжает бороться все это время, он столько доля меня сделал, а я ничем не могу ему помочь. Я абсолютно бесполезна…
Хеймитч, нет ему прощения. Он нарушил наш договор он спас меня, а не Пита. Я не знаю где он сейчас, но в деревне победителей я его не видала. Хотя если сказать открыто я никого не видала, так как целыми днями провожу дома в своих мыслях. Сидя в кресле у камина, прижимаю колени к груди, пытаясь не развалиться на куски.
Ко мне приходит сальная Сей. Она убирает, готовит, говорит со мной, а мне нечего сказать – абсолютно нечего. Как пусто в душе, наверное именно так чувствует себя человек если у него вырвать сердце, хотя мое и не вырвали его сожгли вместе с моей сестрой.
Каждый день продолжает звонить телефон, знаю, что это звонит доктор, что бы о чем то поговорить. Я не беру телефон. Нет желания разговаривать.
Через неделю слышится отдаленный шум из поселка – возвращаются люди. Жизнь всегда находит выход. Все вернется на свои места или почти все.
Я стала бояться спать. Стоит мне только заснуть и меня хоронят заживо, сжигают в огне, забирая ее. Просыпаюсь я еще более усталая чем засыпала. Я слабая. Вот Пит он пережил то же что и я. Его вся семья погибла, он был на голодных играх и выкарабкивался из объятий смерти, его пытал Капитолий и он все равно выживал и продолжал жить, улыбаться, дарить тепло.
А от меня ничего не осталось, я опустошена, разбита, угрюма, молчалива. Я и он как две противоположности. Он – свет, я – тьма. Он дарит жизнь и надежду, я же всех кто меня окружает обрекаю на смерть. Я каждый день пересчитываю всех кто погиб из-за меня или был убит мною, не хочу их забывать.
С утра меня разбудил шум за окном, сначала я подумала, что это все еще отголоски моего сна. Звук которым копают могилу, что бы меня в ней потом закопать – это звук, когда лопата пронзает землю и отбрасывает в сторону. Открыв глаза, я поняла, что это не сон. Я действительно слышу этот звук. Страх! Аж смешно стало что мне стало страшно, ведь страх могут испытывать те, кому есть что терять, а мне терять нечего. Обернувшись пледом иду посмотреть на источник шума. Проходя мимо кухни, ловлю себя на мысли взять нож, но встряхнув головой продолжаю идти к источнику шума. Я уже как Хеймич, который спит с ножом в руке. Звук доносится с улицы, открыв дверь, щурюсь от яркого света встающего солнца.
Увиденная мною картина шокирует, настолько она нереальна. Стою как вкопанная и смотрю на все происходящее. Мой взгляд скользит по лопате, воткнутой в землю, рукам ее держащим, шее, лицу к светловолосой голове. Пит. Зачем он копает ямы возле моего дома?
- Доброе утро, Китнисс. - заметив мой вопросительный взгляд и удивление продолжил – Я решил посадить возле твоего дома эти цветы, думаю они тебе понравятся.
Только после его слов я замечаю в 15 метрах от дома тележку со свежезеленными кустами примулы. Примула? Глаза расширяются от ужаса. Все мысли сводятся только к одному человеку которого звали в честь этих красивых и нежных цветов – Прим, моя маленькая сестренка Прим. Без слов развернувшись и зайдя в дом, тихо прикрываю дверь и кричу от боли, сползаю по двери в низ и плачу. Мое сердце рвется на части, горит в огне, который каждую ночь сжигает меня вместе с ней. Возле меня трется ее кот, который непонятно каким чудом вернулся из 13 дистрикта и так же как и я ждет возвращения, но вот кого ждать, когда ждать некого...
- Пошел вон! Она не придет! Слышишь, она не придет! Она больше никогда не придет!
Прогоняю кота угрозами и криками. Сквозь свою истерику слышу звук брошенной лопаты и чертыханья Пита.
На следующее утро после очередного кошмара, подхожу к зеркалу и на некоторое время теряюсь, потому что я вижу там не себя, а свою мать. Такой же пустой взгляд, серое осунувшееся лицо. Надо будет позакрывать все зеркала в доме. С кухни раздается шум, видимо сальная Сей пришла пораньше.
Спустившись в кухню я не нашла Сей, но там был Пит. Зачем то он мучал мой духовой шкаф, чихая от пыли накопившейся внутри, на плите чайник вот-вот закипит, на столе корзинка со свежими булочками, посыпанными сыром. Не удержавшись я взяла одну в руки и вдохнула ее аромат. Как я люблю булочки с сыром, теплые, только испеченные – это было самое великолепное лакомство. Память сразу уносит меня во времена, когда еще не был вытянут жребий с именем моей сестры. Только сейчас поняла, что до того злосчастного момента я была счастлива.
- Горячими они будут лучше – голос Пита возвращает меня к реальности.
Он проходит мимо меня берет оставшиеся в корзине булочки и по одной закладывает в печь, которую успел разжечь и вычистить, пока я пребывала в прошлом. Подойдя к нему, я протянула булочку, которую держала в руках, взяв, Пит положил ее к остальным в печь.
- Через пару минут они подогреются и будут готовы. – улыбаясь проговорил он, взяв меня за плечи он провел к стулу и усадил за стол.
- А сейчас чай. Где у тебя чай? Он у тебя вообще есть? – как суетливая хозяйка бегал он по кухне, создавая атмосферу суматохи и веселья. Хоть он и улыбался, но я то знаю что он жутко нервничает, ожидая моей реакции после вчерашнего, но ее не последовало, я лишь улыбнулась.
- Верхний ящик, там травяной сбор из мяты, мелисы и сосны.
Как будто пораженный молнией Пит замер, и медленно поворачивал голову в мою сторону. Было ощущение, что у него за спиной не я, а дикий зверь готовый накинуться и убить его. Его выражение лица было настолько нелепо, что я не смогла не улыбнуться. Видимо тот факт, что я заговорила с кем то его шокировал.
Через пару минут мы уже сидели за столом и жевали горячие булочки с травяным чаем.
- Прости – пробормотал Пит
Я окаченела. За что он просит прощение? Если кто и должен так это я.
- Я не подумал про те цветы вчера, думал тебе понравится если они будут расти рядом с твоим домом…
- Не за что просить прощение.
- Китнисс, доктор Аврелия переживает за тебя, твоя мама и даже…
- Да? – Прервала я его, так как знала что за имя прозвучит далее - Хеймитч
- Да. Ты ведь телефон не берешь. А они все звонят тебе каждый день.
- Пит, я не могу с ними разговаривать. Не сейчас и не сегодня.
Мне опять стало тяжело дышать как будто та земля, которой меня засыпают во сне, оказалась в моих легких. Я поднялась из за стола и ушла к себе в комнату на верх. Как будто только что прозвучали все слова обвинения в мой адрес от тех, на чьи звонки я не отвечаю.
Еще где то пол часа слышала, как Пит шумел на кухне убирая и моя посуду, а потом увидела как он уходит к себе в дом, что напротив моего. Значит, он вернулся в 12 дистрикт.
Пит приходил утром, днем и вечером. Приносил еду и кормил меня. У меня было ощущение, что я домашнее животное, которое заболело и о нем заботятся. Наши разговоры были не долгими и в основном ограничивались тем, что он мне рассказывал о том: кто вернулся в город и что уже сделано для восстановления промышленности и домов. Так же Пит пересказывал новости из новой столицы Панема и рассказывал о том, как проходило судебное слушание по моему делу. Как всех поверг в шок мой поступок и убийство президента 13 дистрикта. Так же по его рассказу было очевидно, что он сильно был зол, что ему не разрешили выступить на суде в мою защиту, так как из-за его, еще не стабильного, психического состояния показания были недействительны. Рассказал, что после выборов нового правителя Голодные игры были полностью отменены.
Так проходили дни, а потом недели. Пару раз я и Пит ходили в лес, охотиться. Правда с Питом мне удавалось подстрелить только пару птиц. Он шумел через чур сильно, хотя я знаю - он старался как мог, но не его это дело – охота. Незаметно для себя я начала оживать. Это и есть волшебство Пита – он умеет возвращать людей к жизни.
В один из дней я решилась на один очень не свойственный для меня поступок.
- Пит – он оторвался от чая и внимательно меня слушал – Давай закончим садить цветы…
Он ничего не сказал, лишь понимающе кивнул головой.
Через пару часов вся передняя терраса была засажена кустиками примулы в шахматном порядке. Это было безумно красиво. Толи от яркого света, толи от чего то еще из глаз полились слезы. И мне даже показалось на мгновение, что я увидела улыбающуюся и танцующую Прим. Я плакала стоя перед домом ,Пит стоял рядом и тоже плакал. Не знаю много ли времени прошло.
- Пит, они не должны быть забыты. Мы должны рассказать их истории всем. Мы должны рассказать какими они были, что бы о них помнили. Мы должны описать историю каждого трибута Голодных игр.
Пит ничего не сказал, он только обнял меня и мы пошли в дом.
Ночью очередной кошмар душил меня. Огонь сжигал до костей, а земля потом хоронила в своих недрах. Мимо проплывали искалеченные войной и играми лица тех кто умер они все говорили мое имя и тянулись ко мне отрывая по кусочку плоти.
- Китнисс! Китнисс!
Кричал мужской голос
- Китнисс!
Чьи то руки схватили меня за плечи и потащили в самую глубь земли. Кричать! Я не могу кричать!
- Земля во рту – говорю я просыпаясь и вижу Пита. Он напуганный.
- Китнисс, проснись ты уже
- Земля во рту – все что я могу выдавить из себя
Он как молния метнулся из комнаты вниз по лестнице. Я даже подумала, что уже начинаю бредить и вижу сны на яву, но увидев возвращающегося Пита со стаканом воды в руке поняла что не привиделось мне это.
- Ты так громко кричала, что я проснулся и не мог не прийти – протягивая мне стакан с водой. – Часто тебя сняться такие кошмары?
- Ты и сам знаешь – каждую ночь.
- Расскажи мне, что тебе сниться?
Так мы и заснули по ходу моего рассказа. Как раньше, как во время первых наших игр, так же как мы спали в пещере пока шел ливень. Одинокие, напуганные, раненные.
Через пару дней мы начали работать над материалами для книги о Голодных играх. Так как было решено рассказать историю каждого трибута, то работа предстояла не маленькая. Всего за 75 лет игр было 1776 трибутов и даже среди победителей не все дожили до этого дня. Но больше всего ужасало то, что из всех этих людей на сегодня осталось в живых 6 человек. Через Хеймитча удалось достать видео архив всех игр. Да и с Хеймитчем пришлось заново найти взаимопонимание. А далее по записям начался поиск родственников. Многих знал сам Хеймитч так как работал с ними в должности ментора, но он же такой не разговорчивый в особенности того что касается игр – это можно понять. Пит рисовал иллюстрации к книге. В свою очередь он взял с меня обязательство, что я переговорю с мамой и не буду избегать разговоров с доктором Аврелием. Самым тяжелый был разговор с мамой. Я ждала обвинений и упреков но ничего такого не услышала, она сказала что скучает, но пока не может вернуться так как во втором дистрикте нужна ее медицинская помощь, а потом мы плакали в трубку, обе. Доктор Аврелий проводил телефонные сеансы психотерапии. По какой то его новой методике, которую он испытал при лечении Пита от навеянных воспоминаний, я должна буду поправиться к началу осени и он считает, что я отлично справляюсь с лечением.
Я начала чаще охотиться и относить свою добычу на рынок. Продавать ее мне нет нужды. А еще вернулся Хеймитч. Он все такой же как и в первый день нашей встречи – заросший, бородатый, не трезвый.
***
Прошло пол года с начала работы над книгой. Было так много дел, что Пит уже почти переселился ко мне в дом, а еще точнее полностью переселился в наш дом.
Он этим утром был почему то в особо хорошем расположении духа - получил письмо из Капитолия, но я так и не поняла, что его так там радует. Укладывая еще две истории о трибутах в хронологический порядок я решила поинтересоваться.
- Пит, ты чего сегодня такой счастливый?
Вместо ответа он мне подсовывает под нос фотокарточку годовалого младенца. Золотистые волосы, темная кожа, ярко зеленые глаза. Я сразу узнала в этом ребенке Финика.
- Пит, где ты достал фото Финика в младенчестве?
- Это не Финик
- А кто?
- Это его сын.
У меня от изумления открылся рот. Значит Анна была беременна и это его сын. Как похож на отца.
- Ты обязательно должен нарисовать этого ребенка в книге.
Это фото и эта новость были для меня как символ того что истории которые мы собираем в книгу, это не истории смерти – это истории жизни! С этого момента было принято решение не упоминать в истории трибутов, как они умерли или были убиты, все должно быть так, как будто они до сих пор живы и продолжают жить. Ведь на самом то деле они продолжают жить в своих детях, братьях, родителях, они живут пока о них помнят.
История жизни каждого из них - это наша история.
Они - это мы.